Чужие, ставшие своими?

13 марта 2015 - Администратор

Быстро забывается прошлое. Вот уже выросли поколения, для которых война – далекая, далекая история. Но, к счастью, жива человеческая память народа. Сегодня наше знание о войне стало глубже, объемнее, полнее. Но правда о ней, какой бы горькой ни была, не разрушит нашу веру в святость подвига убеленных сединами ветеранов, отношения к прожитой ими жизни.

Мы слышали от односельчан, что во время Великой Отечественной войны на территории села был немецкий госпиталь. 
Наряду с поисками фамилий захороненных немцев, ребята нашей школы ведут большую работу по поиску сотрудников госпиталя – офицеров и вольнонаемных Красной Армии, работают над восстановлением стелы погибшим односельчанам, организована не разовая, круглогодичная помощь ветеранам и их семьям. 
Мы попытались структурировать весь собранный материал, а это годы переписки с выпускниками школы, годы переписки с архивами, собранные еще до нас воспоминания очевидцев событий, работников госпиталя, жителей села, данные социологического опроса. И вот что получилось.
Первый немецкий военнопленный, по данным корреспондента газеты «Аргументы и факты» (АиФ № 49, 2004 г.), попал в руки Красной Армии 22 июня 1941 года. Последний был отпущен домой 9 сентября 1955 года. За это время через советские лагеря прошли до 3,5 миллиона немцев. По нашим данным, в плену умерли 450 тысяч. По немецким – до полутора миллионов.
«Осень 1943 года. Война все еще продолжается. На фронтах гибнут наши братья. Отцы погибли еще в 1941. Мы в глубоком тылу. Живем трудно, голодно. Работающий получает на день 300 гр. хлеба, неработающий – 100. Едим отваренные в подсоленой воде черешки листьев лопуха, крапивы. Ни масла, ни сахара, ни мыла нам в деревне не полагается». 
Именно в это тяжелое для нас, для страны время в селе Григорьевском появляются немцы. Враг, который был так далеко – вот он. «Их привезли в товарных вагонах и высадили на станции. Они были из группы армий «Центр», побитой и потрепанной под Москвой. Немцы иззяблись в пути и теперь, на ветру и морозе, дрожали, лязгали зубами. Они подняли воротники у шинелей, надвинули поглубже свои суконные с козырьками шапки, закрыли ими рты и носы; и все начали пританцовывать на снегу, запихав ладони в рукава, прихлопывая себя по бокам». 
Колонна из 30-ти фрицев марширует по сельской улице. Село замерло. Это те, кто убивал, это те, кто топтал и топчет нашу землю! Да, это те. «Лица у немцев были небриты, щеки ввалились, губы от стужи одеревенели, покоробились, поголубели. В колонне белели грязные марлевые повязки, покрытые коричневыми пятнами, присохшие к ранам голов или рук. На ком-то сохранилась каска, имевшая хищный вид и ломаную в основании линию. Другой был одет в черный комбинезон и в тяжелый оребренный шлем танкиста. Третий немец закутал голову одеялом, а четвертый – то ли женским платком с кистями, то ли четвертушкой скатерти. По обе стороны колонны шагал конвой, держа на весу винтовки со штыками. Бежать военнопленным было некуда, незачем и не хотелось. Одни уже пали духом и больше не годились для войны, другие после страшных боев стали намного умнее и хитрее, некоторые же с самого начала не верили, что им надо воевать»
Но уж очень вид их жалок: одежда потрепана, многие ранены и все как один прячут взгляд. С осени 1943 года село зажило дугой жизнью: в старой школе разместился госпиталь для пленных немцев. Односельчане относились к ним без ненависти, скорее с любопытством:
«К пребыванию пленных немцев в селе местные жители относились довольно спокойно. Мы даже не завидовали их белому хлебу и маслу».
«С немцами не общаемся – они фашисты. Отношение к немецкому языку в школе плевое – зачем знать язык захватчиков. С уроков немецкого зачастую убегаем на остров ниже пруда».
«Люди относились к немцам без ненависти, скорее с любопытством. Мы, дети, вначале их боялись, а потом не обращали внимания. В крайнем случае, дразнили, кривлялись, как это умеют дети».  
«Помню, были Тепс, Адам – они были добры к нашим, к местным. Жалели русских женщин, говорили, что их женщины к работе ленивы.
У них, у немцев, подсобное хозяйство в д. Анферы было: хлеб, сено, картошка. Они убирали хлеб, а мы, женщины, вязали снопы».  
Советское положение о военнопленных было утверждено 1 июля 1941 г. Им гарантировалась жизнь и безопасность, а раненым и больным – еще и медицинская помощь. Жестоко обращаться с пленными и оскорблять их запрещалось. За пленным сохранялась военная форма, знаки различия, ордена, личные вещи и ценности, а офицерскому составу – холодное оружие. Причем на пленных распространялись все советские законы и постановления о нормах питания, рабочем времени и охране труда.
Светлана ДРУЖИНИНА.
Комментарии (0)

← Назад

Яндекс.Метрика